Елена Александровна Сидоренко,вице-президент Томской региональной общественной организации "Женский голос".

НИЗКИЙ ПОКЛОН СОЛДАТАМ

О моем дедушке Георгии Афанасьевиче Новосельцеве и его братьях

Мой дедушка Георгий Афанасьевич Новосельцев родился 6-го мая 1910-го года в деревне Большая Пашня, что в 2,5 километрах к югу от деревни Новосельцево. И та и другая деревня были основаны далекими предками нашего рода. Дедушка мой родился в многодетной семье и был младшим сыном Новосельцева Афанасия Георгиевича и Сухушиной Ефросиньи Павловны. В семье, кроме него было еще восемь детей. С шести лет Георгий был приучен помогать семье по хозяйству, кормил кур, доил коров, пас овец и лошадей. Став постарше, рыбачил с отцом и старшими братьями.

Призвали деда Гошу в 1943-ом году. А до этого он добывал рыбу для фронта. Во время боев получил контузию, был засыпан землей и откопан товарищами. Выжил. Награжден орденом Отечественной войны второй степени и многими медалями. Говорил, что спасла его молитва – "Живым в помощи Вышняго...", знаменитый Псалом девяностый, текст которого на небольшом листке его мать зашила сыну в белье. Вот только второй сын от материнской молитвы отказался. О чем очень сокрушался мой дедушка, считая, что молитва спасла бы его старшего брата Николая, которого расстреляли по доносу, арестовав прямо на фронте...

О самой войне дедушка нам не рассказывал. Как мы с братом не упрашивали его. Слишком тяжело для него это было. Мама моя вспоминала, что ее отец, вернувшись с войны, не мог даже смотреть на куклу, у которой была оторвана нога. Просил убрать её подальше...

Всем нам, живущим в мирное время, трудно понять все то, что испытали наши солдаты. Недосыпая, недоедая, ежедневно смотря смерти в глаза, и теряя, одного за другим, своих товарищей. Описать это могут только те, кто сам прошел через войну. Но не всегда чувства и переживания могут переходить в слова... Многие солдаты отказывались рассказывать, стараясь как можно быстрее забыть о войне. Слишком много боли, ужаса и страданий она принесла, чтобы бередить эти раны. Так и оседала эта боль где-то далеко в самой глубине их израненных душ, никак не высказанная и не проявленная...

А те из ветеранов войны, которые соглашались в советское время на выступления перед школьниками, вспоминали чаще всего не голод и холод, не ужас и смерть в боях, а лишь яркие эпизоды, связанные с героизмом солдат. Жалели психику ребят, да и не принято было на уроках патриотизма рассказывать об ужасах войны...

У старшего брата моего дедушки – Николая Афанасьевича Новосельцева (1907г.р.) судьба была более трагичной. Он воевал в 340-ой стрелковой дивизии командиром отделения. Погиб в 1942-ом году. Но не от фашистской пули. Немцы раскидывали с самолетов агитационные антисоветские листовки. Он поднял одну из них, не читая, хотел сделать самокрутку. Рядом оказались те, кто донесли... В то время на фронте был указ: не читать вражескую прокламацию... Арестовали Николая по обвинению в измене Родине и расстреляли. Было ему всего 35 лет. Этот факт указан в "Книге Памяти Томской области": Дата ареста: 4 сентября 1942 г. Обвинение: измена Родине. Осуждение: 4 октября 1942 г. Приговор: расстрел. Дата расстрела: 11 октября 1942 г. Дата реабилитации: февраль 1993 г.

О других братьях своего деда Гоши мы с мамой узнали из "Книги памяти Томской области" и воспоминаний Константина Афанасьевича Новосельцева (племянника моего деда), ныне живущего в поселке Каргасок. 8 ноября 2020 года ему исполнился 91 год.

Второй из старших братьев моего деда – Афанасий Афанасьевич Новосельцев (1902 г.р.) – отец Константина Афанасьевича, до начала войны был председателем колхоза "Майские дни", добровольцем ушел на фронт. Воевал он в 594-ом стрелковом полку 207-ой стрелковой дивизии, имел награды. На фронте шесть раз был ранен и лежал в госпитале. С войны пришел инвалидом по ранению третьей степени. Два года работал председателем сельсовета в деревне Ласкино. В 1946-ом году завербовался на сплав в поселок Шпалозавод, где и прожил с семьей всю свою жизнь.

Еще один мой двоюродный дедушка – Георгий Максимович Выгузов (22.10.1916 – 17.09.1999г.г.) прошел всю войну. Любимый младший брат моей бабушки Марии Максимовны Новосельцевой (Выгузовой). Так получилось, что у бабушки и муж, и брат носили одно имя. Георгий Максимович прошел всю войну, дошёл до Германии, спал в обнимку с пулемётом. Награждён Орденом Отечественной войны и медалями. Был ранен. Но выжил. Вернулся в Колпашево, где работал пекарем. Затем переехал в Краснодарский край, жил в станице Старо-корсунской. Держал больше хозяйство из овец, кур, гусей и уток. Очень хорошо пел. Голос был невероятно красивым, настолько чистым и сильным, что его звали в Краснодарский хор. Но он отказался, уехал к дочери в Томск, чтобы помогать растить новорожденную внучку.

В памяти моей навсегда остался дом в Колпашево, в котором жили мои бабушка и дедушка на улице Матьянговской, 20. Он был небольшим, но очень аккуратным и красивым. За домом следили. Дедушка Гоша баню топил каждый день, чистота в доме была безукоризненная. Белили по два раза в год – весной и осенью. А стекла в окнах всегда сияли на солнце. На всех подоконниках цветы – фикусы, бегонии, герань и бальзамин, называемый в просторечии: "Ванькой мокрым". Цветы росли в банках из-под персикового компота. Большая русская печь располагалась между комнатой и кухней, около которой обычно грелись коты. Помню их необычные имена: Писарь и Дымка. В комнате две железных кровати с перинами на панцирных сетках, с взбитыми подушками под кружевными накидками.. И обязательным подзором из-под одеяла – по моде тех лет. Мебели было мало. Все самое необходимое. Круглый стол, стулья, комод с трельяжем и шифоньер. Просто, но чисто и уютно. И во дворе – все, как полагается в хозяйстве. Пристройка – сарай под одной крышей со стайкой, лестница на сеновал с душистым сеном и, высушенными на протянутой леске у потолка, чебаками, две стайки для скотины и стол, на котором бабушка разливала и процеживала парное молоко в стеклянные банки, прикрытые марлей. Летним утром дедушка выводил на пастбище коров: черно – белую Ночку, рыжую Жанку и двух телят: Жука и Рыжика. Вечером все коровье семейство возвращалось домой и мычало в несколько голосов, зазывая хозяев на дойку. И здесь надо заметить, что дедушка мой, выросший в многодетной крестьянской семье, делал многое из бесконечных, крестьянских дел. В том числе доил коров, помогая бабушке.

С детских лет помню, что дедушка был постоянно занят работой, даже в преклонном возрасте. Что-то мастерил во дворе, убирал у скотины, уводил коров на пастбище и встречал их, ходил на покосы, и на рыбалку, солил и вялил рыбу, развешивая её на чердаке. При этом всегда напевал, что-то мурлыча себе под нос. Судя по редким черно-белым фотографиям и словам бабушки, дедушка был в молодости красавцем с черными кудрями и ярко-голубыми глазами. Но когда появились внуки, от кудрей уже ничего не осталось, дедушку мы запомнили уже лысым. А еще он, практически до своего ухода в мир иной, выглядел очень моложаво: на румяном лице почти не было морщин, а глаза оставались ярко голубыми, как в молодости. Дедушка называл всех четверых внуков очень смешно: "мнуки". Когда поправляли его, он улыбался. А в следующий раз – опять называл "мнуками" и "мнучками".

В начале восьмидесятых, дедушке уже трудно было самому косить траву, сено и комбикорм покупали, но хотя это и было накладно, с коровой не расставался, не мог он без парного молока. Жалела бабушка своего мужа, хотя уже сильно болела... В 1985-ом году их деревянный дом на улице Матьянговской, пошел под снос из-за начавшейся там стройки. Бабушку и дедушку мама забрала к нам в Томск. Бабушка ушла в мир иной уже на следующий год, но я успела записать её воспоминания о нашем роде-племени. Дедушка пережил свою жену почти на 10 лет, успев увидеть двух правнучек.

Нет сейчас ни бабушки Маши (03.06.1915-01.12.1986г.г.), ни дедушки Гоши (06.05.1910-30.04.1995г.г.), ни их милого домика на окраине поселка Колпашево, а сама речка Матьянга так обмелела, что уже не похожа на реку. А ведь когда-то, в семидесятых годах стояли там катера, баржи, лодки... Вечером при свете луны и тусклого света фонарей от катеров падали причудливые тени, а по воде бежала рябь от легкого ветерка. Играла музыка, которую включал кто-нибудь из матросов... А мы с братом Димой стояли на краю их огорода, смотрели вниз с крутого обрыва – на эту речку и на эти катера, и слушали музыку, и тихий плеск воды, и мерное дыхание коровы, раздающееся из стайки. Корова жевала свою жвачку и иногда шумно била себя хвостом, отмахиваясь от комаров. Комары и оводы – это был бич каждого лета в Колпашево. Около воды их было очень много. И бабушка с дедушкой, жалея внуков, натягивала полог из марли на ночь над кроватями, спасая нас в детстве от укусов.

Эти картинки из детства, эта забота со стороны родных людей останется в памяти у меня и моих братьев навсегда.